склонным к полноте
джентльменом с красным лицом, сверкающим взглядом и безграничным чувством собственной значимости.
- Поймите, Катерхэм, мы не можем - тем более сейчас, - просто не можем допустить никакого скандала. Положение
исключительно деликатное.
- Как обычно, - с иронией сказал лорд Катерхэм. - Дорогой друг, уж я-то знаю!
- Именно так, именно так, - повторил лорд Катерхэм, возвращаясь на прежние рубежи обороны.
- Один промах в этом герцословакском деле - и все пропало. Крайне важно, чтобы нефтяная концессия была
предоставлена британским компаниям. Понимаете?
- Разумеется, разумеется...
- Князь Михаил Оболович приезжает в конце этой недели, и все дело можно закончить в Чимнизе под стук бильярдных
шаров.
- На этой неделе я собирался за границу, - сказал лорд Катерхэм.
- Бросьте, дорогой Катерхэм! Кто же едет за границу в начале октября?!
- Мой врач полагает, что здоровье мое не совсем в порядке, - ответил лорд Катерхэм, с тоской глядя на проезжающее
такси. Однако вырваться на свободу было совершенно невозможно, так как Ломакс, очевидно, наученный опытом, имел
скверную привычку при важном разговоре придерживать собеседника рукой. На этот раз он крепко ухватил лорда Катерхэма
за лацкан плаща.
- Дорогой мой, я говорю вам это со всей откровенностью. В момент приближения национального кризиса...
Лорд Катерхэм болезненно поморщился. Он понял, что лучше устроить несколько приемов, нежели выслушивать
Джорджа Ломакса, цитирующего одну из своих собственных речей. По опыту он знал, что Ломакс способен говорить без
остановки минут двадцать.
- Хорошо, - поспешно сказал он, - я согласен. Надеюсь, что обо всем вы позаботитесь сами.
- Дорогой друг, заботиться здесь совершенно не о чем. Чимниз, не говоря уж о его историческом значении, расположен
идеально. Я буду у себя в Виверн Эбби, всего в семи милях оттуда. В самом приеме мне, разумеется, лучше не участвовать.
- Разумеется, нет, - согласился лорд Катерхэм, который, правда, не понял, почему так будет лучше, но отнюдь не
собирался выяснять это.
- Надеюсь, вы ничего не имеете против Билла Эверсли. Он был бы полезен для связи со мной.
- Отлично, - сказал лорд Катерхэм чуть более оживленно. - Билл прекрасно играет на бильярде, да и Бандл благоволит к
нему.
- Бильярд, конечно, не самое главное. Как говорится - это лишь предлог.
Лорд Катерхэм снова впал в меланхолию.
- Ну вот, кажется, и все. Князь, его свита, Билл Эверсли, Герман Айзекстайн...
- Кто?
- Герман Айзекстайн. Представитель синдиката, о котором я вам говорил.
- Всебританский синдикат?
- Да. А что?
- Нет, ничего. Просто спросил.
- Разумеется, нужно пригласить еще одного - двух гостей, ради большей непринужденности. Леди Эйлин может подобрать
их сама - молодых людей, не очень шустрых и не сующихся в политику.
- Думаю, Бандл отлично справится с этим.
- Я вот о чем подумал, - казалось, у Ломакса мелькнула какая-то мысль. - Вы помните, о чем я только что говорил?
- Вы говорили о стольких вещах...
- Я имею в виду эти неприятности. - Он понизил голос до таинственного шепота. - Мемуары, мемуары графа Стылптича.
- Вы напрасно тревожитесь, - сказал лорд Катерхэм, подавляя зевок. - Людям нравятся скандалы. И, черт побери, я сам с
удовольствием читаю мемуары.
- Дело не в том, прочтут их или нет - пусть себе читают, - но публикация этих мемуаров в нынешней ситуации может все
погубить. Народ Герцословакии мечтает восстановить монархию и вот-вот предложит корону князю Михаилу, которого
поддерживает наше правительство.
- И который