Я вложу твою долю в нефтяные акции Герцословакии. Знаешь, Джеймс, чем
больше я об этом думаю, тем больше нравится мне твое предложение. Никогда бы и не вспомнил о Герцословакии, если бы
ты не помянул ее. День я проведу в Лондоне, возьму деньги и сразу уеду балканским экспрессом!
- Так быстро ты не управишься. Я не успел сказать, что у меня есть к тебе еще одно поручение.
Энтони плюхнулся в кресло и строго посмотрел на Джимми:
- Я все время чувствовал, что ты что-то скрываешь. Здесь-то ты и подстроил мне ловушку.
- Ничуть не бывало. Просто нужно сделать кое-что, чтобы выручить из беды одну леди.
- Джеймс! Запомни раз и навсегда: я отказываюсь вмешиваться в твои дикие романы!
- Это не роман. Эту женщину я никогда не видел. Сейчас все расскажу.
- Уж если мне придется выслушать еще одну из твоих идиотских историй, то, пожалуй, придется снова выпить.
Макграт с готовностью соорудил очередную смесь и начал свой рассказ:
- Это было в Уганде. Я спас там жизнь одному старателю...
- Джимми, на твоем месте я написал бы книгу под названием "Жизни, которые я спас". Это уже второе спасение за
сегодняшний вечер.
- Ну, на этот раз ничего особенного я не совершил. Просто вытащил этого парня из реки. Как большинство старателей, он
не умел плавать.
- Постой-ка! Имеет ли это хоть какое-нибудь отношение ко всему остальному?
- Никакого. Хотя, как ни странно, сейчас я вспомнил, что этот парень был герцословак. Но мы звали его Педро Голландец.
Энтони безразлично кивнул:
- Давай, Джеймс, валяй дальше.
- Ну, парень этот был из тех, кто не хотел оставаться в долгу. Он привязался ко мне как собака. Полгода спустя он умер от
лихорадки. Я был рядом с ним. Последнее, что он сделал перед тем, как испустить дух, - поманил меня и прошептал на
каком-то невозможном жаргоне о тайне. Я подумал, что он говорит о золотой жиле. Он вручил мне завернутый в
промасленную бумагу, пакет, который постоянно носил при себе. Тогда я не обратил на него внимания. Но через неделю
вскрыл его. Надо признаться, мне стало любопытно. Я не верил, что у Педро Голландца хватило бы ума распознать золотую
жилу, даже если бы он и нашел ее, - но никогда ведь не знаешь, откуда свалится удача.
- И как всегда, от одной только мысли о золоте твое сердце бешено забилось, - перебил его Энтони.
- Никогда в жизни я не был так разочарован. Золотая жила! Грязная свинья! Знаешь, что там было? Письма какой-то
женщины! Да! Письма женщины, причем англичанки. Этот подлец собирался шантажировать ее - и он имел наглость
предложить мне заняться этим грязным делом!
- Джеймс, мне приятно видеть твой благородный гнев, но позволь заметить тебе, что плут - всегда плут. Ты спас ему
жизнь - и он завещал тебе выгодное дельце, нисколько не задумываясь насчет твоих высокоморальных британских устоев.
- На кой черт мне были эти письма! Сначала я решил сжечь их. Но потом подумал, что эта несчастная женщина, не зная,
что они уничтожены, постоянно будет жить как на вулкане и ожидать, что в один прекрасный день этот парень заявится к
ней.
- Джимми, твое воображение значительно сильнее, чем я предполагал, - закуривая, заключил Энтони. - Похоже, что это
дело несколько сложнее, чем первое. А что, если послать их почтой?
- Как все женщины, она не ставила на письмах ни дат, ни адресов. На одном, правда, есть нечто вроде адреса - всего одно
слово: "Чимниз".
Энтони застыл с горящей спичкой в руках и, обжегши пальцы, резко бросил ее на пол.
- Чимниз?! - спросил он. - Ничего себе! - Ты знаешь, что это такое?
- Милый мой, это один из самых аристократических