Марри, возможно, - всего лишь возможно - кинул взгляд на мисс Паккард и
сказал себе: "Ездор, мне это мерещится". Но мысль эта все равно засела у него в мозгу. Второй случай, о котором он
упоминал, подойдет к кухарке, уборщице, нянечке. Любому человеку, находящемуся в услужении в этой богадельне, какой-
нибудь вполне надежной женщине средних лет, только чокнутой именно в этом плане. Возможно, прежде затаила на кого-то
зло, почувствовала неприязнь к кому-то из тамошних пациенток. Тут мы гадать не можем, так как никого достаточно хорошо
не знаем.
- Ну, а третий случай?
- Третий гораздо труднее, - признала Таппенс. - Некто преданный. Посвятивший свою жизнь.
- Возможно, доктор Марри подбросил его для ровного счета, - сказал Томми. Потом добавил:
- Я все раздумываю о той няне-ирландке.
- Той славной, которой мы подарили меховую накидку?
- Да, той славной, которая нравилась тете Аде. Такая благожелательная. Она, казалось, так всех любила, так жалела,
когда они умирали. Она как-то очень нервничала, когда разговаривала с нами, правда? Ты сама это заметила. Она
собиралась уехать оттуда, но так и не сказала нам, почему.
- Вероятно, она была весьма невротического склада. Няням не полагается быть чересчур мягкими. Это плохо для
пациентов. Их учат быть спокойными и деловыми и внушать доверие.
- Послушайте сестру-сиделку Бересфорд, - улыбнулся Томми.
- Но вернемся к картине, - продолжала Таппенс. - Сосредоточим свое внимание только на картине. Потому как твой
рассказ о миссис Боскоуэн заинтриговал меня. Она кажется... она кажется такой интересной.
- Она и была интересная, - сказал Томми:
- По-моему, из всех, с кем нам пришлось столкнуться в этом деле, она самая интересная личность. Она принадлежит к
тому типу людей, которые знают суть вещей, но не потому, что о них раздумывают. У меня создалось впечатление, что она
знает что-то об этом доме, чего не знаю я и чего, вероятно, не знаешь ты. А вот она что-то знает.
- Странно, что она заговорила об этой лодке, - размышляла Таппенс. - О том, что в первоначальном варианте лодки на
картине не было. Как ты думаешь, почему же теперь на ней лодка?
- О-о, - протянул Томми. - Откуда я знаю?
- А не было ли на лодке названия? Не помню, чтобы я его видела, но я ведь особенно и не всматривалась.
- На ней стоит "Водяная лилия"
- Весьма подходящее название для лодки. О чем же оно мне напоминает?
- Понятия не имею.
- И она была абсолютно уверена, что ее муж эту лодку не рисовал... Он мог дописать ее и позже.
- Она говорит - нет. Она выражалась весьма определенно.
- Разумеется, - предположила Таппенс, - мы не рассмотрели еще одну версию. Я имею в виду насчет того, что меня
оглушили ударом по голове... это мог быть и кто-нибудь чужой... кто, возможно, последовал за мной из Маркет Бейсинга
сюда, чтобы посмотреть, что я задумала. Ведь я задавала там все эти вопросы. Заходила ко всем этим ангелам по торговле
недвижимостью. К "Блоджету и Бэрджессу" и ко всем остальным. Они отвлекали меня от этого дома, прибегали к уверткам и
отговоркам. С такой же уклончивостью мы столкнулись, когда пытались узнать, куда уехала миссис Ланкастер. Адвокаты и
банки, какой-то хозяин, с которым нельзя связаться, потому что он за границей. Точно такая же модель. Они посылают
кого-то вслед за моей машиной, чтобы посмотреть, что я делаю, и в свое время меня вырубают. Таким образом, - сказала
Таппенс, - мы возвращаемся к могильному камню на церковном кладбище. Почему кто-то не хотел, чтобы я осматривала
могильные камни? С ними ведь все равно обращались бесцеремонно - я видела, что там натворили