провела там несколько счастливых лет.
- Что не помешало ей совершенно неожиданно уехать оттуда, - подбросил Томми.
- Да. Да, я полагаю, она оттуда уехала. Миссис Джонсон, кажется, вернулась недавно из Восточной Африки - сейчас
столько народу возвращается! Они с мужем, по-моему, несколько лет прожили в Кении. Они обустроили свою жизнь по-
новому и решили, что сами в состоянии присматривать за престарелой родственницей. Боюсь, в данный момент я не знаю,
где именно проживает миссис Джонсон. Я получил письмо, в котором она прислала чек и благодарила меня за услуги, а
также сообщала, что если у меня возникнет необходимость связаться с нею, я должен адресовать письма на отделение ее
банка, так как она все еще не уверена, где именно они с мужем поселятся. Боюсь, мистер Бересфорд, это и все, что мне
известно.
Он был вежлив, но тверд. Ни замешательства, ни обеспокоенности он не выказывал, однако в голосе угадывалась не
терпящая возражений категоричность. Затем он распрямился, и его манеры несколько смягчились.
- Право, мистер Бересфорд, я бы особенно не переживал, вы знаете, - успокаивающе сказал он. - Вернее, не позволил бы
беспокоиться вашей жене. Миссис Ланкастер, я полагаю, довольно старая женщина, склонная к забывчивости. Она,
вероятно, совершенно забыла об этой картине. Ей, я полагаю, 75 или 76 лет. В таком возрасте человек легко все забывает.
- Вы знали ее лично?
- Нет, фактически я никогда с ней не встречался.
- Но вы знали миссис Джонсон?
- Она заходила ко мне проконсультироваться относительно своих дел. Она показалась мне приятной, деловой женщиной.
Весьма компетентной в тех вопросах, которыми занималась.
Он встал и сказал:
- Сожалею, что не могу вам помочь мистер Бересфорд.
Томми вежливо, но твердо давали понять, что прием окончен.
Он вышел на Блумбери-стрит и поискал глазами такси. Пакет, который он нес, хотя и, не тяжелый, был довольно
неудобный. Он на мгновение поднял глаза на здание, из которого только что вышел. В высшей степени респектабельное, с
устоявшейся репутацией. Тут ни к чему не придраться, ничего вроде плохого ни с господами Партингейлом, Харрисом,
Локриджем и Партингейлом, ни с мистером Эклзом, ни тебе признаков тревоги или подавленности, ни изворотливости или
неловкости. В романах, мрачно подумал Томми, при упоминании имени миссис Ланкастер или миссис Джонсон человек бы
виновато вздрогнул, либо же у него забегали глаза. В реальной жизни, казалось, подобное не имеет места. Если у мистера
Эклза и был какой-то особый вид, так это вид человека, который чересчур вежлив, чтобы негодовать по поводу того, что у
него понапрасну отнимают время подобными расспросами.
И все же, подумал про себя Томми, мистер Эклз мне не нравится. Ему смутно вспомнились другие примеры из прошлого,
другие люди, которые ему почему-то не нравились. Зачастую эти догадки - ибо это были всего лишь догадки, не более -
оказывались верными. Впрочем, возможно, все гораздо проще. Если в свое время вам приходилось неоднократно иметь дело
с различными личностями, у вас уже вырабатывалось в отношении их особое чувство - так антиквар инстинктивно узнает
подделку, еще даже не прибегнув к экспертизе. Просто эта вещь, что называется, не то. То же самое, вероятно, испытывает и
кассир в банке, которому предлагают первоклассно подделанную банкноту.
"Он производит впечатление совершенно обыкновенного человека, - подумал Томми. - И выглядит нормально, говорит
нормально, а вот поди ж ты..." - Он, как малахольный, замахал руками, подзывая такси, водитель которого бросил на него
прямой холодный взгляд, поддал газу и уехал. "Свинья", - заключил