выставке картины оказываются похожими как две капли воды.
Похоже, все художники рисуют дом с одного и того же места. Не знаю даже, почему. Выбирают либо кусочек луга и ручеек,
либо какой-нибудь дуб, а то и купу ив, иногда тот же вид норманской церквушки. Набирается по пять или шесть картин
одной и той же вещи, большей частью, по-моему, довольно плохих. Впрочем, я не шибко разбираюсь в искусстве. Заходите,
пожалуйста.
- Вы очень добры, - сказала Таппенс. - У вас такой славный сад.
- Да не такой уж и плохой. Сажаем цветы, овощи. Только работник из моего мужа уже не ахти какой, а у меня то одно, то
другое, вот и не хватает времени.
- Однажды я видела этот дом из окна вагона поезда, - сказала Таппенс. - Поезд замедлил ход, и я его увидела. Помнится,
еще подумала: а увижу ли я его когда-нибудь снова.
- А теперь вдруг спускаетесь с холма в машине, и вот он, - поддержала ее женщина. - Чего только не бывает на свете,
правда?
"Слава Богу, - подумала Таппенс, - что с этой женщиной так легко говорить. Даже думать не приходится, чтобы
объясниться. Можно говорить чуть ли не все, что приходит в голову".
- Хотите зайти в дом? - предложила дружелюбная ведьма. - Я вижу, вам интересно. Дом довольно старый,
позднегеоргианский стиль, что ли. Только к нему что-то пристроено. У нас, вы знаете, всего полдома.
- Ах, вон как, - сказала Таппенс. - Значит, дом разделен на две половины?
- Фактически это задняя его часть. Фасад - это совсем другая сторона, та сторона, которую вы видели с моста. Забавно
как-то его разделили. Проще было бы разделить его по-другому. Ну, вы знаете, на левую и правую половины, так сказать. А
не на заднюю и переднюю части. У нас фактически вся задняя часть.
- И давно вы здесь живете? - спросила Таппенс.
- Три года. После того, как муж ушел на пенсию, нам захотелось в сельскую местность, и чтобы домик стоил недорого.
Этот продавался дешево - ведь тут страшно одиноко. Ни деревни поблизости, ни чего другого.
- Я видела шпиль церкви вдали.
- О, то Саттон Чанселлор, две с половиной мили отсюда. Мы, разумеется, тоже прихожане этой церкви, но до самой
деревни домов больше нет. Да и сама деревенька очень маленькая. Не выпьете ли чашечку чаю? - предложила дружелюбная
ведьма. - Я только что поставила чайник, минуты две назад, а потом выглянула и увидела вас. - Она приложила обе руки
рупором ко рту и позвала:
- Амос! - Потом еще раз:
- Амос!
Крупный мужчина вдали повернул голову.
- Чай через десять минут! - крикнула она.
Он поднял руку в знак признания, что понял. Женщина повернулась, открыла дверь и жестом пригласила Таппенс войти.
- Перри - вот как меня зовут, - дружеским голосом сказала она. - Элис Перри.
- А меня Бересфорд, - сказала Таппенс. - Миссис Бересфорд.
- Входите, миссис Бересфорд, будьте добры. Таппенс на мгновение задержалась. "Я будто попала в шкуру Ганселя и
Гретель. Ведьма приглашает меня к себе домой. Вероятно, это пряничный дом... Иначе просто не может быть".
Она снова взглянула на Элис Перри и увидела перед собой обыкновенную женщину. Впрочем, не совсем. Она прямо
источала какое-то непонятное, еле сдерживаемое дружелюбие. "Вероятно, она может заколдовать, - подумала Таппенс, -
только это наверняка доброе колдовство". Она слегка наклонила голову и переступила порог дома ведьмы.
Внутри оказалось довольно темно. Коридоры были маленькие. Миссис Перри провела Таппенс через кухню в общую
комнату, которая, очевидно, служила семье и гостиной. Ничего особенно примечательного Таппенс в доме не обнаружила.
Она отметила про себя, что эта часть, вероятно, и была