ты знаешь ее полное имя. Ее звали Мэри Джордан.
- Но эта книга принадлежала не ей. На первой странице есть подпись детским почерком: там написано "Александр". Я
думаю, Александр Паркинсон.
- Ну и что?
- Как это ну и что? - сказала Таппенс.
- Пошли, я хочу есть, - сказал Томми.
- Потерпи, - сказала Таппенс. - Я только прочту тебе следующий отрывок до того места, где записи превращаются
- по крайней мере на четыре следующие страницы. Буквы выбраны в разных словах на разных страницах. Они никак
между собой не связаны, сами слова ничего не значат, только буквы. Итак, мы получили "М - э - р - и Д - ж - о - р - д - а - н".
Так. Знаешь, какие слова идут дальше? "У - м - е - р - л - а н - е с - в - о - е - й с - м - е - р - т - ь - ю". Видишь, что
получается? Мэри Джордан умерла не своей смертью". Вот так, - продолжала Таппенс. - Теперь следующая фраза: "Это
сделал один из нас. Я, кажется, знаю, кто". Все. Больше не могу найти ничего. Захватывающе, верно?
- Слушай, Таппенс, - сказал Томми, - уж не собираешься ли ты раздуть это?
- Что значит "раздуть это"?
- Ну, я имею в виду, превратить это в тайну.
- Для меня это и есть тайна, - заявила Таппенс. - "Мэри Джордан умерла не своей смертью. Это сделал один из нас. Я,
кажется, знаю, кто". О, Томми, неужели тебя это не заинтересовало?

Глава 3
ПОСЕЩЕНИЕ КЛАДБИЩА

- Таппенс! - крикнул Томми, заходя в дом. Тишина. Чувствуя легкое раздражение, он взбежал по лестнице на второй
этаж. Спеша по коридору, он чуть было не угодил ногой в дыру и выругался.
- Проклятые электрики, совсем не соображают, - добавил он.
То же самое уже произошло несколько дней назад. Прибыли электрики и, излучая оптимизм и опытность, взялись за дело.
"Все идет хорошо, скоро закончим, - сказали они. - Вернемся после обеда". Но они не вернулись после обеда, что, в общем -
то, Томми не удивило. Он уже привык к методам работы строителей, электриков и прочих. Они появлялись, делали знающий
вид, отпускали уверенные замечания, уходили за чем - то и не возвращались. Начинаешь звонить по телефону и попадаешь
не туда. А если туда, то не находишь нужного человека. Вот и приходилось стараться не попадать в яму, чтобы не вывихнуть
лодыжку или не повредить что - либо другое. Он больше опасался за Таппенс, чем за себя. Он будет поопытней Таппенс.
Таппенс, по его мнению, больше рисковала ошпариться горячей водой или обжечься огнем. Но куда же она подевалась? Он
снова позвал:
- Таппенс! Таппенс!
Он тревожился за Таппенс. За нее приходилось тревожиться. Уходя из дома, приходилось давать ей последние
наставления и выслушивать обещания, что она сделает только то, что ей сказали: нет - нет, она выйдет только купить двести
грамм масла; в этом ведь нет никакой опасности.
"Когда ты выходишь купить, двести грамм масла, - есть", - отвечал Томми.
"Не говори глупости", - отвечала Таппенс.
"Я не говорю глупости, - возражал Томми. - Я говорю то, что и должен говорить мудрый и заботливый муж, который
старается сохранить свое самое драгоценное достояние. Не знаю, почему..."
"Потому, - говорила Таппенс, - что я очаровательна, симпатична, приятная собеседница и забочусь о тебе".
"Возможно, - говорил Томми, - хотя я могу составить другой список".
"Боюсь, он мне может не понравиться, - говорила Таппенс, - так что не надо. Я подозреваю, что ты затаил кое - какие
обиды. Но не беспокойся. Все будет нормально. Как только войдешь, можешь сразу позвать меня".
Ну и где же Таппенс?
- Вот чертушка, - пробормотал Томми. - Куда - то ушла.
Он вошел в комнату, где нашел ее днем раньше. Уткнулась