СУДЬБЫ

Агата КРИСТИ


Ганнибалу и его хозяину

Четверо великих ворот есть в городе Дамаске...
Врата судьбы, Пустынные ворота,
Пещера несчастий, Форт страха...
Не проходи сквозь них, о караван, иль проходи без песен.
Разве ты не слышал,
Как тишина, когда мертвы все птицы,
Все ж иногда сама поет, как птица?..
Джеймс Элрой Флекер из "Ворот Дамаска"

Книга I

Глава 1,
повествующая главным образом о книгах

- Книги! - сказала Таппенс.
В этом слове, казалось, излилось ее раздражение.
- Что ты сказала? - спросил Томми. Таппенс подняла на него взгляд.
- Я сказала "книги", - повторила она.
- Понимаю, - произнес Томас Бересфорд.
Перед Таппенс стояли три больших упаковочных ящика. Из каждого было извлечено изрядное количество книг, но
большая их часть все еще оставалась внутри.
- Просто невероятно, - сказала Таппенс.
- Ты имеешь в виду, сколько места они занимают?
- Да.
- Ты хочешь расставить их все по полкам?
- Не знаю, что я хочу, - ответила Таппенс. - В этом - то все и дело. Никогда точно не знаешь, чего хочешь. О Боже, -
вздохнула она.
- Ну что ты, - заметил ее муж. - Я бы сказал, это совсем на тебя не похоже. Основной твой недостаток всегда заключался в
том, что ты слишком хорошо знала, что хочешь сделать.
- Я вот о чем, - сказала Таппенс. - Вот мы тут стареем, становимся все более - чего уж там - ревматичными, особенно,
знаешь, когда наклоняешься, чтобы положить книги, или снять что - то с полки, или поискать что - то на нижней полке, а
потом оказывается, что распрямиться не так - то легко.
- Да - да, - согласился Томми, - это точно описывает наши немощи. Это ты и хотела сказать?
- Нет. Я хотела сказать, как чудесно купить себе новый дом, и найти как раз такое место, где хотелось бы жить, и именно
такой дом, о котором мы всегда мечтали - конечно, с небольшими изменениями.
- Превратить две комнаты в одну, - сказал Томми, - и добавить к ней то, что ты называешь "верандой", а твой подрядчик -
"лоджей", хотя я предпочитаю называть ее "лождией".
- Она получится просто замечательно, - твердо произнесла Таппенс.
- Когда ты закончишь с ней, я ее не узнаю! Так, что ли? - спросил Томми.
- Совсем нет. Я только сказала, что, когда она будет закончена, ты придешь в восхищение и воскликнешь: "Какая у меня
изобретательная и умная жена!"
- Хорошо, сказал Томми, - я запомню, что нужно сказать.
- Можешь не запоминать, - сказала Таппенс. - Эти слова вырвутся у тебя непроизвольно.
- Но какое отношение это имеет к книгам? - спросил Томми.
- Ну, мы привезли с собой два или три ящика книг. Я имею в виду, мы продали книги, к которым у нас не лежала душа, и
привезли с собой только те, с которыми не хотели расставаться. И потом, конечно, эти, как их там - люди, которые продали
нам этот дом, не помню их фамилии - не хотели забирать с собой уйму своих вещей и сказали, что если мы что - нибудь им
предложим, они их оставят нам, включая книги. Мы пришли, посмотрели на вещи...
- И кое - что им предложили, - досказал Томми.
- Да. По - моему, не так много, как они ожидали. Кое - что из мебели и украшений было уж слишком ужасно, но, к
счастью, нам не пришлось это забирать. Зато когда я взглянула на книги - некоторые стояли в детской, другие - в гостиной, -
там была пара старых фаворитов. Я имею в виду, что и сейчас есть несколько моих самых любимых книг. И я подумала,
было бы неплохо купить их. Ну, знаешь, история об Андрокле и льве. Помню, я читала ее, когда мне было восемь лет. Эндрю
Лэнг.
- Неужели, Таппенс, ты умела